— Передай мне аккордеон, — сказал Круминьш Мартыну.
Получив инструмент, он заиграл. Одна из девушек запела:
Но другая девушка остановила её:
— Перестань, Луиза!.. Что ты затянула какую-то древность, будто действительно стала старушкой… Если уж вспоминать старинные песни… Эджин, сыграй так, — и, пристукивая ногой, подсказала Круминьшу несколько незамысловатых тактов. Тот растянул свой аккордеон. Девушка весело запела:
Она со смехом оборвала пение и крикнула:
— Пусть-ка Эджин и Карлис споют что-нибудь из того, что пели там, у себя!.. — На словах «у себя» она сделала особенное ударение.
— Послушай, Ирма, — возмутилась Луиза, — почему ты сказала это так, словно «у себя» они были именно там, а не тут, с нами.
— Ты думаешь, что я не должна так говорить?.. Но ты же поняла меня.
— Я-то поняла, но мне думается, неправильно так говорить о наших ребятах.
— Хм… — иронически пробормотала Ирма. — Наши ребята!.. Кстати, Карлис: почему вы очутились именно тут, на нашем комбинате?
— Мне кажется… — несколько смущаясь, начал было Силс, но Луиза снова сердито крикнула Ирме:
— А почему ты об этом спрашиваешь? Что ты за контролёр, какое тебе дело?
— Помолчи, Луиза, я ведь не тебя спросила, а Карлиса.
— Все равно, ты не имеешь права…
— Почему же, — с усмешкой вмешался Круминьш, — почему Ирме и не спросить, если ей это интересно?.. Мне кажется, что власти определили нас сюда потому, что мы знаем своё дело.