— Я бы порекомендовал Зинаиду Яновну Кибрит, — подозрительно серьезно произнес Скопин. — Вполне квалифицированный специалист. Надеюсь, вы сработаетесь.

Знаменский понял, что над ним добродушно подтрунивают, в том же тоне поблагодарил за совет и принял его.

Он был бы искренне смущен, если б прочел мысль Скопина: «Либо эта парочка после командировки побежит наконец в загс, либо затянувшийся «недороман» — дохлый номер».

Перед горотделом милиции радовал глаз чистый газончик. В притененном углу его еще голубели последние первоцветы… как они называются?.. крошечные луковичные, вылезающие почти из-под снега… светло-синие звездочки на стебельках-соломинках… надо вспомнить хотя бы из уважения к отцу… (Он был ботаник и когда-то экзаменовал Пашку-маленького — сам именовался Пашкой-большим, Павлом Викентьевичем — на тему «Дикая и культурная флора среднерусской полосы».) Ага, «сцилла» зовутся эти малышки. Сцилла. Вот и хорошо.

Остальное пока плоховато. Знаменский шел в кабинет начальника, чтобы по спецтелефону доложить Скопину о практически нулевых результатах следствия. Источник хищения крылся в межцеховом учете — вот и все, что они с Кибрит могли пока утверждать.

— Пусть вас не слишком давит фактор времени, — донесся знакомый баритон. — Главное — то, о чем мы с вами говорили. Тут уж попрошу с полной отдачей. Усвоили?

— Усвоили, Вадим Александрович, — и Знаменский ощутил этакое каникулярное настроение.

«На веслах бы в воскресенье посидеть… А ведь я ни разу не катал Зину на лодке. Разлив уже схлынул, берега видны. Уйти вверх по течению, прочь от фабричных сбросов. А то скоро закипит черемуха — и захолодает. У кого бы раздобыть лодку?!..»

С этой заботой он спустился в дежурку и решил подождать, пока освободится лейтенант за перегородкой. Тот оформлял полупьяного парня, арестованного за мелкое хулиганство.

— Следующий раз не семь, а пятнадцать получишь. Ремень, галстук, шнурки.