— Хватит, — резко сказал Пирс арестованному и повернулся к Клермонту. — Полковник, сколько человек умерло в форте Гумбольдт?

Полковник ответил, как всегда, четко и авторитетно:

— По данным, которые мы получили шесть часов назад, из гарнизона в семьдесят шесть человек умерло пятнадцать. И мы не знаем, сколько всего больных. Доктор, у которого огромный опыт по этой болезни, считает, что число заболевших должно составить от двух третей до трех четвертей всего гарнизона.

— Следовательно, форт могут защищать только пятнадцать человек?

— Что-то около того.

— Какой удобный случай для Белой Руки! — воскликнул Пирс. — Если бы он знал!

— Вы имеете в виду кровожадного вождя паютов? — спросил О'Брейн, а когда шериф кивнул, майор продолжил: — Если Белая Рука узнает, почему форт находится в таком бедственном положении, он будет обходить его за сотню миль. — О'Брейн мрачно улыбнулся. — Извините, я не пытался быть остроумным.

— А мой отец? — срывающимся голосом спросила Марика.

— О нем ничего не известно.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что знаю не больше вашего.

— Пятнадцать детей господних обрели вечный покой. — Голос Пибоди звучал, как из гробницы. — Хотелось бы мне знать, сколько еще несчастных уйдет от нас до рассвета?

— Вот на рассвете и узнаем, — сухо сказал Клермонт.

— Каким образом?

Большинство присутствующих удивленно посмотрели на полковника.

— У нас есть портативный телеграфный аппарат. Мы подключимся к проводам, которые тянутся вдоль полотна дороги и свяжемся с Риз-Сити. И можем связаться даже с Огденом.

Девушка встала и повернулась к Клермонту.

— Я устала. Не по вашей вине, господа… Хотя вести у вас и недобрые. — Она направилась к проходу в купе, но увидела Дикина и повернулась к Пирсу: — А этому бедному человеку так и не дадут ни еды, ни воды?