Поглядел я на это столпотворение и думаю: вряд ли сумеют дети пробраться к храму. А они, как ни в чем не бывало, просят людей пропустить их, нам, дескать, необходимо повидать священника. И — о чудо! — видно, сжалились над ними боги и будды: там, где они шли, людское море само собой расступалось.

Не успел я оглянуться, как они достигли храма. Остановившись позади двух или трех человек, стоявших на коленях перед преподобным Мёхо, девочка сняла крышку и придвинула к нему ларец, затем троекратно поклонилась священнику и опустилась на колени, молитвенно сложив руки.

«Кто вы, чада?» — вопросил преподобный Мёхо.

«Мы — дети Синодзаки Рокуродзаэмона. Род наш связан кровными узами с родом господина Кусуноки. Мне не было еще трех лет, когда батюшка наш, поссорившись с господином Кусуноки, ушел от мира, и с тех пор мы ничего о нем не слыхали. Все это время о нас заботилась матушка. Но — увы! — ничто не долговечно в нашем бренном мире, теперь мы лишились и матушки. Сегодня ровно три дня, как она скончалась. Кроме нас некому позаботиться о ее прахе. Мы с братцем собрали прах в этот ларец, а как быть дальше, не знаем. Поэтому-то мы и пришли к вам. Просим вас, преподобный отец, предать земле прах нашей матушки и отслужить поминальную службу, чтобы матушка наша поскорее достигла Чистой Земли».

Рассказ девочки так глубоко тронул священнослужителя, что он был не в силах произнести ни слова, слезы перехватили ему горло. Не было человека, который, слушая ее, не увлажнил бы слезами рукавов своего платья.

Тем временем девочка вынула из-за пазухи свиток и подала его священнику. Преподобный Мёхо развернул свиток и громким голосом стал читать:

— «Говорят, что человеческий мир — юдоль скорби, ничто в нем непостоянно.