– Грузоперевозки. Гоняет фуры, вагоны… В политику не лезет и не собирается… Он, конечно, богатый человек, но у него нет ничего такого… что он мог бы прятать у своей любовницы. Естественно, он мухлюет с налогами. Это все делают, но он не занимается ни наркотиками, ни оружием…

– Ты уверена? Раз у него грузоперевозки…

Соня покачала головой.

– Он перестраховщик. Я его знаю больше года. Нет, не стал бы он. И компромат ему на сильных мира сего ни к чему.

– А поп?

– Что поп? Ему-то что у меня прятать?

– А тот твой… приятель, которого убили три года назад? Витя Рябой?

– Так уже три года прошло. Все быльем поросло. И все его друзья и недруги знали, что я у него – просто красивая игрушка.

Тут на глаза Сони навернулись слезы.

– Как я теперь работать буду с развороченным боком?! Лучше бы тот гад меня вообще убил!

– Соня, не смей так говорить! Во-первых, свет клином на стриптизе не сошелся…

– Да дело не только в стриптизе! Какой мужик теперь на меня посмотрит! Не стоять же мне на углу? Я к другому привыкла…

Я заметила, что пластическая хирургия в наше время дает поразительные результаты – вижу их на клиентках. Я не сомневалась, что и в случае Сони что-то можно будет придумать. Романова тяжело вздохнула.

– Но на какое время я выключусь из работы? А ведь возраст…

– Тебе сколько?

– Двадцать шесть.

– Выглядишь ты моложе. И неужели твои мужики не помогут?

Соня пожала плечами и опять шмыгнула носом.

– А ты когда-нибудь задумывалась о будущем? – спросила я.

– Сейчас ты очень напоминаешь мою маму…

– Кстати, а ей не надо сообщить, что ты…

– Нет! – рявкнула Соня, и у нее от усилия выступил на лбу пот. – Видеть ее не хочу!

Она аж заскрипела зубами. Я молчала. Расспрашивать, что Соня не поделила с матерью, было неудобно. Но Романова рассказала сама. Видимо, ей просто хотелось выдать кому-то все, что накипело. Признаться, меня поразило услышанное. Я ожидала рассказа о недовольстве матери образом жизни дочери и нежелании Сони слушать воспитательные речи, но проблема заключалась совсем в другом…