Хохлов обратил внимание, что ворс дорожки был настолько длинен и упруг, что шагов Андрея было совершенно не слышно.

– Мне все равно, – ответил он Солодовникову. – А какая лучше?

– Абсолютно одинаковые.

– Тогда я выбираю пятнадцатую.

– Почему?

– Люблю нечетные числа.

Солодовников пожал плечами и открыл дверь под номером шестнадцать.

Хохлов сделал тоже самое со своей.

Каюта была не очень большой, но вполне комфортабельной: стол у большого квадратного иллюминатора, два мягких стула, небольшой диванчик и неожиданно широкая кровать.

Внимание Хохлова привлекли две одинаковые неширокие двери. Одна, как тут же выяснилось, вела в сияющий белизной и благоухающий всеми дарами современной химии туалет – гальюн по местной терминологии, удачно совмещенный с душем, а вторая – в довольно обширный гардероб, оснащенный гигантским количеством плечиков для одежды.

– Хорошо, – пробормотал Хохлов, – будет куда повесить мой новый смокинг.

Он не зря вспомнил о нем. Проблема смокинга в данный момент волновала его больше всего. На примерке, в булавках и без рукавов, он не выглядел как готовое изделие. И Хохлов не смог понять, как он в нем будет выглядеть. Он сильно опасался, что, надев его, будет чувствовать себя идиотом. А известно, что как себя чувствуешь – так и выглядишь.

Словно в ответ на его мысли раздался стук в дверь.

– Открыто, заходи, – крикнул он, полагая, что это Солодовников демонстрирует свою несуществующую воспитанность.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла симпатичная кареглазая брюнетка в кокетливом белоснежном кружевном передничке. В руках она что-то держала, однако Хохлов, увлеченный разглядыванием посетительницы, сразу и не обратил на это внимания.

– – Здравствуйте, – певучим голосом поздоровалась она, метнув на Хохлова любопытный взгляд.

– Здравствуйте.