А дальше закрутилась страшная карусель. Выезд на квартиру Грибковой, обыск съемной комнаты. «Я через щелочку видела, как он в матрас что-то зашивает», – сказала милиционерам вдруг осмелевшая старуха. Сдернув простыню, кривым пальцем указала на изголовье полосатого матраса, куда квартирант зашил тысячу долларов. «В нашем районе за последнюю неделю произошло только одно убийство с целью грабежа, – сказал следователь на втором допросе. – Ты можешь уйти в несознанку. Но этим только осложнишь свое положение». «Я никого не убивал», – упрямо повторил Осадчий. «Так и запишем», – согласился покладистый следак. На следующий день Осадчего опознали молодые люди, с которыми он, груженый сумками, столкнулся на выходе из дома убитого старика. Дальше отпираться не имело смысла.
Осадчий написал чистосердечное признание и приготовился к переезду из изолятора временного содержания в тюрьму. Но переезд отложили на неделю. Но его дело неожиданно передали куда-то наверх, в межрайонную прокуратуру.
***
Закончив рассказ, который следователь прерывал уточняющими вопросами, Осадчий попросил сигарету. Удивляло, что Липатова мало интересовали подробности расправы над стариком. Он зациклился на вещах посторонних, на ничего не значащих деталях. Кому и при каких обстоятельствах обвиняемый сбыл ноутбук «Тошиба»? Как выглядел мужчина, с которым старик за несколько минут до своей гибели беседовал на скамейке возле обменного пункта? Жадно затянувшись, Осадчий выпустил облачко дыма и даже зажмурил глаза от удовольствия. Какая к черту разница, как выглядел тот хмырь? И кто купил компьютер? Неужели прокуратуре больше нечем заняться, только искать жалкого барыгу, чью вину в скупке краденого трудно будет доказать?