– Те, – кивнул муж, – он сделал из них закладку. Осталось только вспомнить, в каком именно томе…

Профессор пожал плечами и сел рядом с женой.

– Ты не должен тратить свое драгоценное время на звонки в клинику, – Ирина пожала руку мужа, – я сама этим займусь. Тебя ждет наука!

Алла представила в образе науки себя. Полненькая, рыженькая, вечно голодная – хороша наука, нечего сказать.

– Иван Иванович, – в комнату приплыла помощница по хозяйству Машка Суркова, – госпоже Звонаревой банановое суфле, а остальным господам как обычно?

– Разумеется, – вместо профессора холодно ответила Ирина.

И Машка с радостной улыбкой, растянутой до ушей, поставила перед Аллой суфле.

Голод не тетка, когда хочется есть, съешь и эту гадость.

Искоса поглядывая на домочадцев, уминающих человеческую еду, Алла мысленно твердила, что и ей когда-нибудь благодарные потомки поставят памятник, как собаке Павлова. Только доживет ли она до этого светлого времени, неизвестно. Если только эксперимент завершится неблагополучно, профессор поймет, что жить на одних бананах могут только его любимые обезьяны. Но раз она согласилась жертвовать собой ради науки, сдержит слово. Утром и днем, во всяком случае. Ночью она ни за что не отвечает. Хотя…

Алла поймала заинтересованный взгляд Владимира. Ради него она бы голодала…

– Аллочка, – сказал он, – а давайте мы с вами пообедаем в ресторане!

Издевается?! Или пожалел?

– Глупости, – отрезала Ирина, – девочка не может распоряжаться собой. Она жертвует ради науки.

– Да, – вздохнула Алла, чувствуя вину за вчерашнюю несдержанность, за несчастного старика, свалившегося с лестницы, за расстроенного дядю… – Я это, жертвую.

– Ну и зря. – Владимир кинул салфетку на стол, Машка тут же побежала за кофе.

Алла повела носом. Лично ей полагался цветочный чай без сахара.

Владимир с чашкой в руках поднялся и подошел к картине.