– Аллочка, – начал профессор, протирая стекла очков.

«У них со студентом и очки одинаковые», – подумала Алла, машинально следя за его действиями.

– Алла, ты можешь в любой момент прекратить эксперимент, – вздохнул профессор. – Если чувствуешь, что не готова идти дальше…

– И что будет? – с волнением в голосе поинтересовалась племянница.

– Я приглашу другую девушку, – ответил тот.

Алла вздохнула. Ей в таком случае придется собирать манатки и возвращаться в пыльный город, оправдываться перед подругами, что от натуральной природы у нее выявилась аллергия. Придется уехать от Владимира, единственного мужчины, который ее понимает, придется… Впрочем, уже и этого достаточно.

– Ни за что!

Она похвалила саму себя за проявленную решимость.

– Я понимаю, что должна через это пройти.

– Я рад за тебя, – обрадовался профессор, вскакивая и подбегая к ней. – Ты у меня умница!

И дядя ее крепко обнял. Разве она могла отказать такому замечательному человеку?!

– Я забуду, – пообещал профессор, – про твой порыв. И про веревку тоже забуду, хотя нехорошо получилось с Иваном Терентьевичем…

– Про веревку?! – воскликнула Алла. – Про веревку забывать не нужно! Не я ее привязывала.

Ображенский рассеянно кивнул и подтолкнул Аллу к выходу.

Следует отдать ему должное, минутная аудиенция завершилась вовремя, словно он был готов услышать от племянницы то, что услышал.

Алла вышла из кабинета, куда тут же ввалился карауливший под дверью Костик.

Она зашла в пустую гостиную и остановилась перед картиной.

Оказывается, подделка! Действительно, кому она нужна? А если грабители не знали об этом? Костик ведь не знал. Может быть, и грабил кто– то из своих.