Алла проглотила слюну, Анестезия (так она называла про себя Воронцову) над ней фактически издевалась. Но она не могла возразить из– за дурацкой картины!

– Доброе всем утро, – бодро и радостно, словно выиграл в лотерею, произнес вошедший в гостиную студент Костик. – А-а-а, – протянул он, глядя на Аллу, потер выпуклый лоб, потом почесал намечающуюся лысину, – вчера было полнолуние. Мне тоже всякая муть мерещилась: сублимация трехмерного пространства экранировалась в теорему Пифагора…

– Не нужно меня успокаивать, – отмахнулась Алла.

– Да, – горестно заметила Анестезия, – бедный Иван Терентьевич!

– Я позвонила, с ним все в порядке. Он, как обычно, бредит.

Ирина Аркадьевна в черном шелковом кимоно «а-ля распрекрасная гейша» была восхитительна. Ее белокурые волосы, туго собранные в пучок и украшенные странными заколками, похожими на длинные иголки, подчеркивали стать и холодную отчужденность. Алла отметила: Ирина была безупречна. Если бы она имела такой же утонченный вкус и хотя бы небольшие денежные средства, вполне возможно, что серая мышка осталась бы с носом.

– Разумеется, – Ирина, садясь рядом с подругой Воронцовой, бросила обвиняющий взгляд на Аллу, – падение не добавило ему здоровья…

Алла оставила вилку в покое и заерзала на стуле.

– Иногда, – Ирина задумалась, после чего продолжила: – от удара мозги встают на место. Но в его случае, – добавила она более теплым голосом, – этого не произошло.

– А что, собственно, произошло? Всем привет!

В комнату зашел брат Ирины Владимир и улыбнулся присутствующим.

– Я что-то пропустил? – поинтересовался привлекательный брюнет, усаживаясь рядом с сестрой и расправляя белоснежную салфетку.

Алла внутренне сжалась. Сейчас начнется! Уж лучше она начнет сама.