Написав эти строки, Дун-по вдруг почувствовал угрызения совести. «Молодому человеку не следует поправлять старших и делать им замечания. Если учитель это увидит, мне несдобровать. Спрячу-ка я листок в рукав и замету следы. Нет, нельзя! Канцлер может хватиться своих стихов, и тогда достанется Сюй Луню». Не зная, как лучше поступить, Дун-по снова сложил листок вдвое, сунул его под письменный прибор, а прибор накрыл крышкой. Потом он вышел из кабинета, направился к воротам и передал стражнику послужную бумагу и свою карточку.

– Когда господин канцлер пробудится, сообщите ему, пожалуйста, что здесь долгое время пробыл известный ему Су. Я только что приехал в столицу и не успел приготовить свой доклад. Завтра утром я должен быть при дворе – вручу доклад и тут же снова приеду к господину канцлеру, – сказал Дун-по.

Тотчас вслед за тем он вскочил на коня и поскакал к себе.

Через некоторое время вышел Ван Ань-ши. Однако стражник и не подумал исполнить просьбу Су Дун-по: ведь поэт не позаботился смягчить его сердце взяткой. Он отдал канцлеру лишь послужные списки да список посетителей. Но Ван Ань-ши, которому наскучили ежедневные заботы, даже не взглянул на эти бумаги. Мысли его были целиком заняты недописанным стихотворением о хризантеме. В это время из императорской аптеки возвратился Сюй Лунь с лекарствами, и канцлер велел юноше идти следом за ним в Восточный кабинет. Ван Ань-ши сел к столу и достал из-под письменного прибора листок со стихами.

– Сюда кто-нибудь заходил? – спросил он секретаря.

– Вас здесь дожидался господин Су из Хучжоу, – доложил юноша, встав на колени.

Взглянув на приписанные строки, канцлер тут же узнал почерк Су Дун-по. «Негодный Дун-по! Сколько неприятностей перенес, а все такой же дерзкий насмешник! – проговорил про себя возмущенный Ван Ань-ши. – У самого ученость жидкая, талант мелкий, а смеет еще потешаться над стариками! Ну, погоди! Завтра утром во дворце поговорю о нем.