Судья удивился:

– Что вы хотите этим сказать?

– Дело вот в чем, господин следователь. Госпожа маркиза была очень боязлива и не хотела, чтобы дверь замка открывали по ночам. Поэтому каждый вечер она сама запирала замки на два оборота. И кухню тоже. Потом она проходила по всем комнатам и проверяла, хорошо ли затворены железные ставни на окнах. Как видите, ночью никто не мог проникнуть в дом снаружи.

Когда Эрве по вечерам уходил в деревню, он оставался там ночевать и возвращался лишь на следующее утро. Так и на этот раз.

Правда, иногда Эрве просил конюха оставить дверь черного хода открытой и спал в небольшой комнатке над конюшнями. Она обычно пустует.

– Она, видимо, для приходящих слуг?

– Да, господин судья.

Де Пресль замолчал на несколько минут, погрузившись в размышления. Тишину комнаты нарушал только неприятный скрип гусиного пера секретаря.

Наконец следователь поднял голову.

– Значит, в ночь преступления в замке ночевали только маркиза де Лангрюн, ее внучка Тереза, Шарль Ромбер, две служанки и вы? – уточнил он. – Больше никого не было?

– Именно так, господин судья.

– Но в этом случае, – продолжал де Пресль, – мне представляется совершенно невероятным, чтобы убийство мог совершить кто-нибудь из обитателей замка. Ведь убийце нужно алиби!

– Да, господин судья. Но все же…

Управляющий Доллон осекся, словно испугавшись собственных слов.

– И все же что? – переспросил судья.

– И все же, – с трудом продолжал старик, – ключ от входной двери был только у двух людей – у госпожи маркизы и… и у меня, мсье.

– Другими словами, – уточнил де Пресль, – учитывая принятые меры предосторожности, вы не допускаете, чтобы кто-либо посторонний мог проникнуть в дом?