Наринский снова пронзил Знахаря следовательским взором.

Тот поерзал в неудобном кресле и сказал:

– А вы продолжайте, продолжайте.

– Как пожелаете, – Наринский кивнул, – как вам угодно. Невероятные приключения в Америке, в Германии, чрезвычайно удачная история с двумя Коранами, закончившаяся обнаружением пещеры с такими сокровищами, что сам царь Соломон умер бы от зависти, а уж Али-Баба со своей шайкой – просто голь перекатная. И, что самое главное, Знахарь из всех этих историй выбирается целым и невредимым, не считая того, что невинный человек выбивает ему глаз. И продолжает ничего не подозревать. А побег из «Крестов», а головокружительный взлет в Америке, когда уголовные князья и царьки валятся перед Знахарем поодиночке и пачками? И он опять ничего не подозревает и ни о чем не догадывается. Да обо всем этом можно не один десяток книг написать! А может быть, вы, Константин, в Бога веруете? Может быть, вы считаете, что это именно он хранит вас, приставив к вам расторопного ангела с крыльями и лазерным мечом? Я мог бы продолжать еще минут двадцать, у меня, знаете ли, – Наринский с усмешкой покосился на полковника, любившего это выражение, – у меня профессиональный навык лекции читать. Однако настало время вашего выступления. Мы слушаем вас.

И он, откинувшись на подавшуюся назад спинку кресла, взял со стола стакан с пивом и выжидательно посмотрел на Знахаря.

Маргарита, внимательно слушавшая речь академика, едва заметно кивнула, будто бы своим мыслям, и повернулась к Знахарю.

Он посмотрел на Маргариту и увидел в ее глазах какую-то просьбу, а может быть не просьбу, а надежду на то, что он не подведет. В чем не подведет? На что она надеялась?