И, чертыхаясь, растирая занемевшие ноги, меняли милиционеры один другого. Но безрезультатно.

Главарь «малины» словно обладал даром предчувствия и пуще глаза берег кентов от опасности.

Прокуратуру поджимали сроки и, главное, необходимость раскрытия преступлений. Расследование убийств не может длиться бесконечно. Это знали все. Но «малина» была неуловимой.

Главарь фартовых и впрямь был человеком необычным. Не зря даже отпетые отчаюги боялись его пуще милиции. Знали: ничего нет страшнее гнева Привидения. А гневался он тоже не по-людски. Не белел, не дергался желваками и скулами, не потел. Не грохал кулаками об стол, не стучал ногами и не матерился, как другие.

Ощерив в улыбке широченный желтозубый рот, говорил тихо, ласково, словно родному:

— Я тебе, падла, что велел? Почему по-своему сделал? Иль голова тебе помехой стала? — и, если не окалечит, считай, что повезло.

Как очнулся и выжил, как встал на ноги — помнили другие воры. Наказанный однажды, старался больше не попадаться на глаза Привидению.

Когда он радовался иль грустил — никто не мог понять. Ни разу не видели его воры пьяным. У него не было связей с женщинами. Да и были ль они у него когда-нибудь?

О его прошлом знали немногие. Но рассказывать о том не решались даже кентам своей «малины».

По-разному завязли в этой банде фартовые. Большинство, не найдя приюта и прописки, не смогли устроиться на работу и пришли в «малину», чтобы милиция не отправила их в места Лишения свободы за тунеядство. Другие из-за нищеты, — не могли свести концы с концами на зарплату. Были блатные из других «малин». Те, кто остался чудом на свободе после ареста их банды.

Но были здесь и фигуры необычные. Они никогда не участвовали в делах. Не воровали и не разбойничали. Их знали очень немногие. Главарь называл их уважительно — консультанты. Блатные величали их наводчиками.