— Ну как же… У кого мне искать защиту от разных вымогателей, как не у прокурора?

— Одолевают любители легкой наживы?

— Еще как!.. В Новосибирске — спасу нет, здесь — полегче.

— Но все равно приходится давать «на лапу»?

— Даем, Антон Игнатьевич, везде даем. — Жанна опять невесело улыбнулась. — Только это, как вы сказали, не для протокола. — И открыла в прихожей одну из дверей с рифленным стеклом. — Проходите в мой, с позволения сказать, офис. Кофе приготовить?

— Спасибо, — отказался Антон. — Займемся сразу делом.

— Что ж, вам виднее.

«Офис» Мерцаловой был оборудован и меблирован, что называется, по последней моде. Пол паркетный, навощенный почти до зеркального блеска. На стенах — отличные обои в нежно-васильковых цветочках. По периметру потолка и вокруг хрустальной люстры — художественная масляная роспись. У продолговатого светлого окна — небольшой темной полировки стол. На нем — фирменный белый прибор «Офис 2000» с множеством разноцветных канцелярских скрепок, авторучек, карандашей и фломастеров. Здесь же стояла портативная пишущая машинка «Колибри». Рядом с ней — стопка писчей бумаги, синяя с золочеными боками пачка сигарет «Ротманс», газовая зажигалка и красный телефон с кнопочным цифровым набором. Точно такой телефонный аппарат, как приметил Бирюков, стоял в подсобном помещении магазина на столике возле сейфа. Одну из стен «офиса» занимал вместительный шкаф с плотно закрытыми инкрустированными дверками.

Предложив Бирюкову роскошный мягкий стул, сама Мерцалова села за стол в кожаное кресло и вдруг, закрыв лицо ладонями, с горечью проговорила:

— Господи, как же здорово я опростоволосилась! Зачем оставила Майю одну?..

— Майя — это погибшая продавщица? — спросил Антон.

— Да, Шелковникова ее фамилия. Очень добросовестная, исполнительная девочка была. Мечтала открыть свое дело, и вот…

— Она, кажется, из Новосибирска?