Закончив читать, Голобородько пришел к выводу, что в самом контракте никаких подводных камней нет. Если здесь и был какой-то подвох, то он содержался скорее в работе, которой ему предстояло заняться, нежели в условиях найма. Хитро поглядев на хозяина кабинета, Алитет отложил бумаги на край стола, откинулся в глубокое кожаное кресло и с независимым видом положил ногу на ногу. Хозяин курил, благожелательно поглядывая на Голобородько. Негромко шелестел кондиционер, вытягивая из комнаты табачный дым, на широком окне слегка колыхались вертикальные жалюзи, матовые потолочные светильники отражались в навощенном паркете цвета спелой дыни, заливая помещение мягким белым светом, почти неотличимым от дневного.

– Ну, – сказал Алитет Петрович, немного стесняясь своего неистребимого кубанского акцента, – а теперь скажите, где тут собака зарыта.

– Собака? – заломив бровь, удивился хозяин кабинета. Впрочем, удивился он как-то лениво и неубедительно. – Что, собственно, вы имеете в виду?

– Я, собственно, имею в виду вот это, – сказал Голобородько и твердо постучал согнутым указательным пальцем по последней странице лежавшего на столе контракта. Звук получился глухой и какой-то неуместный, но Голобородько не обратил на это внимания. Ему был до зарезу нужен этот контракт, но ему хотелось знать, чего от него потребуют взамен. – Этот ваш контракт… – продолжал он, демонстративно морщась. – Мягко стелете. Давайте начистоту: в чем тут подвох?

Хозяин кабинета усмехнулся. Алитет Голобородько подумал, что дорого бы отдал за то, чтобы научиться усмехаться вот так же – тонко, иронично и с сознанием своего полного превосходства. Тем же вечером он попытался отработать такую усмешку перед зеркалом, но, сколько ни тренировался, у него получалась в лучшем случае ухмылка жизнерадостного идиота, а в худшем – оскал какого-то маньяка.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – сказал хозяин. Это прозвучало так, что Голобородько так и подмывало поверить в то, что хозяину действительно приятно. Алитет, однако, на эту удочку не попался и еще больше навострил уши. – Вы курите, Алитет Петрович, не стесняйтесь. Угодно сигарету? Берите, это хорошие.