– Официально – один, – ответил хозяин. – А на самом деле два. Один – роскошный и дорогой, а другой – точно такой же, но поскромнее. И чем скромнее, тем лучше. Но так, чтобы эта скромность не бросалась в глаза. Сможете, Алитет Петрович?

"Ага!” – хотел воскликнуть в тот момент Голобородько, но промолчал. Главные слова были сказаны. Нужно было быть полным идиотом, чтобы после этого не понять, где именно в этом деле зарыта собака. И нужно быть безнадежным кретином, чтобы озвучить это свое понимание. Просто взять и сказать, что ты все понял, и простыми русскими словами изложить простенькую суть затеянной этим плешивым чертом финансовой аферы, для которой ему понадобился талантливый, но безымянный архитектор. Безымянный архитектор, который тихо слиняет в теплый город Сан-Франциско после того, как дело будет надлежащим образом обстряпано…

«Ну хорошо, – подумал тогда Голобородько. – А мне-то что? Какое мне дело, сколько миллионов наварит этот тип на моем двойном проекте? Две с половиной штуки в месяц, триста тысяч единовременно и гарантированное рабочее место в Сан-Франциско – этого что, мало? Да на таких условиях можно продать душу дьяволу, а не то что на работу наняться!»

Он представил себе, как едет на новеньком “порше” в сторону Беверли-Хиллз под ярко-голубым небом Калифорнии, а высаженные вдоль дороги пальмы машут ему вслед своими разлапистыми листьями. На соседнем сиденье непременно будет сидеть загорелая блондинка в ярком бикини, и пахнуть от нее будет пальмовым маслом и дорогими духами… На мгновение Голобородько даже испугался, что с головы до ног намазанная пальмовым маслом блондинка испачкает жирными пятнами сиденье новенького “порше”, но тут же успокоился, решив, что, в крайнем случае, подстелит под блондинку какую-нибудь тряпочку.

Потом он вдруг очнулся и вспомнил, что все это – и Сан-Франциско, и “порше”, и блондинку – еще надо заработать, встрепенулся и без лишних слов одним росчерком пера подмахнул лежавший на столе контракт…