Оригинальный текст «Тридцати шести стратагем» включает в себя как бы несколько смысловых слоев, каковыми являются:

• тридцать шесть изречений из четырех или, реже, трех иероглифов, представляющих собой названия стратагем;

• краткое разъяснение принципа данной стратагемы;

• цитата из древнейшего китайского канона «Книга перемен», поясняющая смысл стратагемы в терминах «Книги перемен»;

• пространный комментарий к стратагеме, нередко содержащий указания на исторические прецеденты ее применения.

Подобная композиция воспроизводит традиционную структуру канона, которая, в отличие от профанического, общепонятного текста, управляется не логической последовательностью изложения, а именно разрывом в уровнях понимания, самим пределом значений или, говоря языком китайской традиции, той самой «пустотой» в опыте, которая содержит в себе неисчерпаемый потенциал действия и потому, как говорили древние китайские мудрецы, является «корнем десяти тысяч вещей». Профанная наука оперирует «предметами»; интуитивное знание природы вещей, заключенное в каноне, выражается в символическш типах, типовых или стильных формах, в разного рода устойчивых, чеканных формулировках, выражающих, подобно афоризму или пословице, одновременно некую общую истину и уникальное качество бытия.

Типовая форма, таким образом, соединяет в себе единственное и единое, обычное и исключительное; она и указывает предел вещи, и соединяет со всеобщностью. Канон есть свидетельство постоянства в изменениях или, другими словами, вечнопреемственности духа – неизбежно сокровенной. Текст же канона развертывается как неисчерпаемая глоссалалия, бесконечно ветвящаяся метафора, где каждое слово обнажает бездну неизреченного. В пространстве этой метафоры существуют, говоря словами Ницше, только «копии утерянного оригинала», в нем нет ничего кроме иллюзий.