13

— Ничего я не пропью. Я первым делом все по

ложу в ячейку на вокзале. Потом пойду в магазин.

Куплю себе костюм, чтобы менты не останавливали.

— Ну.

— Потом в баню пойду, попарюсь хорошенько.

Потом в парикмахерскую.

— Ну.

— Потом вернусь на вокзал, посмотрю расписание

поездов... так... вот...

— Ну.

— Баранки гну! Потом возьму билет в самую даль

нюю деревню и уеду. Начну там новую жизнь. Куп

лю избу, корову, картошки посажу. Может, бабу за

веду. А чего?

— А миллиона то хватит?

— Еще как, — Михалыч резанул ладонью по гор

лу, — во как хватит! Даже еще и останется. Я объяв

ления в газете читал. «Продается дом, в хорошем со

стоянии», в такой то... не помню, области. «Цена

пятьсот тысяч рублей». А в дальней деревне еще де

шевле.

— Ну, ты, Михалыч, даешь! В самой дальней де

ревне поезда то и не останавливаются!

— А я найду ту, где останавливаются!

— А если и найдешь, то дом ни хера не купишь! —

не унимался Игорек.

— Куплю! — настаивал Михалыч.

— Какой дом? Какая корова? Ты даже если уедешь, пропьешь там все бабки и через полгода опять сюда

вернешься!

— Не вернусь!

14

Сергей Минаев

— Да я такие базары здесь раз в год слышу! Ни

кто чой то не уходил, а те, кто уходил, опять сюда

приползали.

— А я уйду! И не вернусь! — Михалыч в запаль

чивости саданул рукой о металл ограждения и теперь

нервно тряс кистью, чтобы заглушить боль.

Повисла пауза. Игорек посмотрел на Михалыча.

Что то во всем этом было неправильно для него, Игорька. Что то такое, что заставляет смотреть на со

бутыльника особенно злобно. И дело не в том, что

найденный миллион следовало, по его понятиям, ес

ли не тупо разделить с братвой, то хотя бы угостить