— А что же он от меня хочет? — ядовито произнес Свиридов. — Может, он нетрадиционной ориентации?

Иван Германович, осыпаемый оскорблениями, нервически дернул шеей, а в трубке раскатился сардонический смешок Маркова:

— Ну… почти что так. Он хочет, чтобы ты был его телохранителем. Ему угрожают… ну, он и кипешует. Торкается в непонятках — отчего да почему? — в общем, конкретно подсел на измену мужик. Ты с ним поговори.

— Ага, — тоном, далеким от восхищения, протянул Владимир.

— Он, конечно, человечек довольно своеобразный, но за такие бабки, которые он тебе может предложить, можно потерпеть. В принципе не мне решать. Пусть сначала Берг тебе расклад даст, а потом…

— Кто? — резко переспросил Владимир.

— Берг. Да ты про него слышал. Продвинутый деляга. Ему же каждый четвертый магазин в городе принадлежит. Около твоего, то есть Илюхиного, дома недавно еще один построил. "Айсберг", что ли, называется.

Свиридов откинулся на спинку кресла и расхохотался.

Давно еще ироничная судьба не бросала его в такие замысловатые пируэты. Такие смехотворные и такие нелепые.

Это надо же — с непринужденным видом почистить полки супермаркета, принадлежавшего одному из богатейших людей города, преисполниться сознанием собственной значительности — по крайней мере в мелкоуголовном ракурсе, — а потом встретить в дверях собственной квартиры занюханного мужичонку, едва лги не стереть его в порошок, а потом выяснить, что это не кто иной, как тот самый бизнесмен, от огромного финансового пирога которого Владимир так удачно отщипнул ничтожный кусочек.

Да… нарочно не придумаешь.

— Ты что, Вован? — поинтересовался Марков. — Что такое?

— Да ничего. Давай, Леонидыч.

— Ты только с ним не очень. Он обидчивый.

— Да уж обидчивее не бывает, — серьезно произнес Владимир и положил трубку.