Операция «Руцкой» вызывает закономерный вопрос: «За что?». Курский губернатор отнюдь не был самым нелояльным к новой власти региональным руководителем. Осенью 1999 года он бросил свое должностное положение на чашу весов пропутинского блока («Медведь»), в феврале 2000 года был избран в политсовет движения «Единство», в марте 2000 года агитировал за Путина (кстати, используя служебное положение) и даже предлагал отменить выборность губернаторов, предоставив Путину право назначать их (в надежде, видимо, что и сам будет назначен).

В августе 2000 года Руцкой, правда, был слишком активен, представляя себя – в обход Москвы – главным благодетелем вдов и сирот погибших моряков подводной лодки «Курск».

«Единство», кстати, до последнего момента официально поддерживало кандидатуру Руцкого и было неприятно удивлено решением суда (после чего успело высказаться в поддержку чекистского кандидата).

Фактически в деле Руцкого первый раз столкнулись две позиции в окружении Президента по отношению к региональным выборам. Одна позиция (в основном представленная старокремлевской «семейной» группировкой А. Волошина) состоит в том, что следует вести себя осторожно и не бросаться лояльными старыми кадрами. Другая позиция (представленная «новопитерскими» чекистами) – это расстановка новых, своих кадров, готовность ради этого идти на конфликты и не останавливаться перед произволом.

Против Руцкого сошлось несколько факторов: 1) новой власти – по крайней мере, одному из ее крыльев – хотелось устроить показательную порку (условно говоря, выбросить из кресла Руцкого, чтобы Россель и Рахимов знали страх Божий); 2) за курского губернатора никто в Кремле особенно не держался, включая Волошина, поскольку Руцкой сегодня лоялен, но всегда готов переметнуться на сторону сильного (таковы, правда, почти все губернаторы); 3) Руцкой своей волюнтаристской политикой испортил отношения с местными административно-экономическими кланами; 4) именно в Курской области на место губернатора у чекистской группировки была готовая карта из колоды ФСБ.