Накануне того дня, на который Корнилиус запланировал аварию, он, когда ехал домой, свернул с шоссе, остановил машину, подождал, пока дорога опустеет, и, прикинув расстояние до ближайшего дерева (оно находилось в тридцати ярдах, на примерно таком же расстоянии будет переходить через площадь блондин), на бешеной скорости рванулся вперед, пронесся мимо дерева, резко затормозил и, больно стукнувшись грудью об руль, услышал визг тормозов.

Вот и все. Что может быть проще.

На следующий день он вышел из конторы ровно в назначенное время, минута в минуту. После того как секретарша подала ему пальто, он повернулся и в соответствии с намеченным планом изобразил на лице кислую улыбку.

— Что-то я сегодня не в форме, — сказал он. — Сам даже не знаю, что со мной, мисс Уайнент.

На что мисс Уайнент, как и подобает вышколенной секретарше, с озабоченным видом сказала:

— Вы просто переутомились, мистер Болинджер.

Он махнул рукой:

— Ерунда! Приду сегодня пораньше — отлежусь. Ой! — Он похлопал себя по карманам пальто:

— Чуть таблетки не забыл, мисс Уайнент. Они в верхнем ящике моего стола — принесите, пожалуйста.

В конверт были заранее вложены несколько таблеток аспирина.

Впрочем, какое там лекарство, значения не имело — человек, которому не по себе, менее уверенно чувствует себя за рулем. Для этого таблетки и понадобились.

Он уже привык возвращаться из города ранним поездом: за последние несколько недель он несколько раз им воспользовался — правда, стараясь себя не обнаружить, прикрываясь газетой. Сегодня же он и не думал прятаться, и, когда проводник подошел проверить его проездной билет, Корнилиус откинулся на спинку сиденья и закатил глаза, изобразив человека, которому стало дурно.

— Не могли бы вы принести мне стакан воды? — сказал он.

Проводник мельком взглянул на него и исчез. Когда он вернулся с чашкой воды, Корнилиус медленно, осторожно вынул из конверта таблетку аспирина, положил ее на язык и запил водой.