– Зачем тебе? – удивлялась я.
– Чтобы всем показать, что мы тут одни, и Тима надрывается только ради нас...
– Он не ради нас надрывается, а ради концерта, – пояснила я. – Отлаживает звук, последний раз репетирует...
Но подруга ничего не хотела слышать.
– Никакой в тебе романтики! Никакого воображения! И как ты живешь, не понимаю?!
Честный обмен
А потом саунд-чек закончился, и мы все пошли переодеваться.
– Вначале я, потом вы, – сказал Тима, скрываясь за дверью. Пока его не было, мы просмотрели фотографии на Танюсиковом айфоне, и я вынуждена была признать, что подруга старалась не напрасно: пустой зал и Тима в водолазке и джинсах рождали иллюзию, будто мы с ним и в самом деле на самой короткой ноге.
И вот знаменитый певец появился перед нами в белом костюме-тройке, с большим топазовым перстнем на среднем пальце левой руки.
– Ну, как вам? – спросил он, озабоченно стряхивая с рукава несуществующие пылинки.
– Отпад! – воскликнула Танюсик.
А я набралась смелости, подошла к Тиме и поправила узел розового галстука – совсем как мама папе перед работой.
– Вот теперь в самый раз! – сказала я, любуясь своей работой.
– Спасибо, – кивнул Тима, но я видела, что он уже не с нами. – Я пошел!
– Удачи! – пожелала я, и Тима благодарно улыбнулся:
– Как переоденетесь, спускайтесь в зал и садитесь на те же места. ОК?
– Хорошо. Не беспокойся, мы справимся. – И я помахала ему на прощание.
– Ты такая храбрая! – восхитилась подруга, глядя Тиме вслед. – Так смело ему галстук поправила! И разговаривала как со своим. Я бы так ни за что не смогла!
А потом мы с Танюсиком заперлись в гримерке.
– Тесновато, – ворчала подруга, с жадным интересом рассматривая маленькую комнатку. – И пыльно. – Она провела пальцем по столу, потом подошла к зеркалу.