Щеки у Зигмуся пылали от волнения.

- Один раз?

- Ну да, как же!.. Через три дня - это уж, накажи меня Бог, как на исповеди тебе говорю - подкараулил я его. Это уж судьба такая и Божья воля, помяни. Господи, мою душу грешную во царствии Твоем...

Молитва показалась Зигмусю не вполне уместной, однако поправлять старосту он не стал. Он безумно волновался. Ничего удивительного, что из-за этой кобылки ему почудилась голубая лента!

- А мать у нее от кого?

- А кто ее знает. Но тоже вроде бы чистокровка.

- И как записали в племенном свидетельстве?

- А записали так, как должно было быть, потому что мы с ветеринаром договаривались, и какое ему дело, он даже как раз тогда и уехал. Дескать, от его Мармильона. А имя дали от матери. Та - Флора, а эта - Флоренция. А на самом деле она от Флоры и Дьявола...

- А парнишка тот? Что Дьявола вел?

- Парнишка в другую сторону смотрел и волосы на себе рвал, но теперь и не пикнет, потому что ему тогда досталось бы, что такого коня из рук выпустил... Он на коленях меня молил, чтобы я его не выдал...

Зигмусь судорожно держался за отломанную планку и явственно чувствовал, что внутри у него нарастает немыслимое упоение. Он не ошибся, увидел породу в этой молоденькой кобылке! Если удастся устроить все, что надо, если ее мать, эта Флора, действительно чистокровка, то родословная у лошадки как положено... Мармильон тоже годится, раз уж ветеринар держит производителя, то наверняка позаботился о том, чтобы это был чистокровный жеребец, может быть, официальных документов будет достаточно...

- А хозяин ее что? - спросил он страстно. - Ну тот, хозяин Флоры?