Мак приблизился к строению из гофрированного железа, которое по размеру было меньше остальных. Вынув из кармана авторучку-фонарик, он направил тонкий луч света на оконное стекло. То, что он увидел, полностью устраивало разведчика. Пятнышко света выявило интерьер прекрасно оборудованной лаборатории с длинными столами, уставленными ретортами, отстойниками, колбами, бунзеновскими горелками и длинными рядами пробирок в штативах. У стены напротив окна стояли два огромных холодильника, а на полу в углу — клетки-вольеры с мышами и морскими свинками, которых неурочное вторжение заметно обеспокоило.

Болан еще несколько секунд изучал лабораторию, затем выключил фонарик и отправился дальше. Теперь он хотел подобраться к следующему строению, из окон которого пробивался неяркий свет и где, как ему представлялось, размещался командный пункт базы.

Несколько минут спустя Палач уже стоял у освещенного окна и осторожно заглядывал в комнату.

Он немедленно опознал всех четырех находившихся там мужчин: доктор Брюс и Ворд не вызывали сомнения — он видел их фотографии. Что же касается Роски, то Болан нисколько не был удивлен, увидев его. Уж больно профессионально был оборудован лагерь. Тем не менее при виде этого человека во плоти Болан испытал потрясение: бывший армейский капитан, звавшийся теперь полковником, снова напомнил Палачу о давно минувшем периоде в его жизни.

Так же, как и он, Роски служил во Вьетнаме. За агрессивность на полях сражений его вскоре окрестили Ужастиком. Но уже в самом начале войны он нажил себе многочисленных недоброжелателей. Его упрекали за чрезмерную жестокость по отношению к коренному населению и за то, что он ни в грош не ставил жизнь своих подчиненных. Болан довольно близко знал капитана Роски, что позволяло ему судить о справедливости критических замечаний в его адрес.