– Индивидуальный пошив, ручная работа, – опять засмущался Лаврухин, протягивая Севке листок. – Тут адреса пострадавших и свидетелей.

– Что, и свидетели есть?! Чего ж ты тогда припёрся ко мне со всей этой мутотой?! – возмутился Фокин, отшвыривая листок с координатами.

– Да кто ж мне, менту, что расскажет! – подскочил Лаврухин. – Я ж в погонах! А на погоны у свидетелей одна реакция – ничего не видел, ничего не знаю! А ты костюмчик спортивный напялишь, перегаром дыхнёшь, тебе всё по-свойски и выложат!

– Я столько не выпью, Вася, чтобы убедительно дыхнуть на свидетелей, – буркнул Сева. – Я лучше чеснока много съем, чтобы по-свойски вонять.

– Супер! – заорал Вася. – Нет, Севка, все-таки, у тебя мозг гения. Чеснок – это находка!

– Тогда с тебя, Вася, полкилограмма чеснока.

Вася заметно поскучнел, потому что прикинул – такое заметное «прореживание» тёщиных запасов может закончиться прополкой всё той же картошки.

– Ты это, – почесал Вася затылок, – не переборщи с чесноком. От него, если переесть, сердце конкретно шкалит.

– Я не переборщу. Я свою норму знаю, – усмехнулся Фокин.

– Ладно, – вздохнул Лаврухин, – буду полоть картошку.

– Что? – не понял Сева. – Какую картошку?

– Можно я банку с собой заберу, а то тёща волнуется, когда трёхлитровые банки пропадают?

– Забирай, – кивнул Фокин. – И бутылку от мартини возьми, туда тоже огурцов напихать можно, если мелко покрошить.

Лаврухин собрал со стола стеклотару, сунул её в пакет и, пятясь задом, начал продвигаться к двери.

– Так ты это… когда вора найдёшь? – некорректно сформулировал он вопрос.

– Суки все! – заорал Сева. – Мало того, что работу на халяву получить хотят, так ещё и со сроками поторапливают!

– Понял, отстал. – Звякнув посудой, Вася исчез за дверью.

Севке стало вдруг стыдно. Он выскочил из-за стола и высунулся в коридор.