Они познакомились на Воробьевых горах. Ночь пропахла марихуаной и пивом. Палатки фаст-фуда и фонари пачкали электрическими бликами асфальт. Из ближайшего ресторана неслась тошнотворная попсовая музыка. Першило в горле от сумасшедшей гонки по пыльным улицам Москвы и недавно выкуренного косяка. Хотелось спать.

Она подъехала на байке с дикими розовыми чехлами из крашеной австралийской овцы на сиденье и бензобаке, в розовом облегающем кожаном комбинезоне и «казаках» цвета «пинк», даже шлем у нее был розовый, – и спать Верховцеву резко расхотелось. Никита с удивлением вытаращился на конфетно-гламурную новенькую, не стошнило его только потому, что из-под шлема вырывалась темная грива блестящих вьющихся волос. Когда девушка сняла шлем и он утонул в синеве ее глаз, то понял, что пропал. А она увязла в его болотных очах и тоже пропала – так Верховцеву, во всяком случае, показалось. Увязла, но вида не подала и принялась целоваться с псевдобайкером Сашей, смазливым мажорчиком, неспособным развить скорость больше ста километров в час. С ним Лилечка, собственно, и прикатила. Именно Саша, как выяснилось позже, подарил ей эти блевотные чехлы и розовый шлем для байка. Довольно щедрый подарок, если учесть, что сам мотоцикл принадлежал его сестре и Саша одолжил Лиле машину на время. Сестра пребывала на отдыхе в Ницце, к байку была равнодушна, но из-за вредности натуры сидела на нем, как собака на сене, – Саша просто воспользовался ее отсутствием. Нормальная ситуация, но зачем же чехлы дарить, зная наперед, что Лиле, которая вовсе не принадлежала к кругу золотой молодежи, подрабатывала иногда, без особой одержимости, съемками в рекламе, училась в институте, жила с матерью в хрущевке и не имела возможности обзавестись дорогим средством передвижения на двух колесах, они без надобности окажутся, как только байк вернется к законной владелице? Придурок, в общем, этот Саша.