Заряд – это среда, стимулирующая развитие определенных видов вирусов или бактерий. Она наподобие детонатора в гранате – запускает цепную реакцию, которую потом уже не остановить. Достаточно нескольких литров, попавших на благодатную почву, и начнется эпидемия… Но работа не была доведена до конца, только пробная партия изготовлена, ее нельзя было запускать в производство. Сдали ее на склады и ждали, когда Смоленский двинет дело дальше. До совершенства, универсальности не хватало трех-четырех «шагов»… Вы, я вижу, рассеянно меня слушаете, думаете о другом, а спросили лишь из вежливости?

– Что с ним случилось? Неужели это правда?

– Что именно?

– Разное рассказывают.

– Не знаю, мне тяжело сказать. Но смерть академика непонятна.., во многом даже загадочна. Я, конечно, склоняюсь к тому, что это был несчастный случай, с любым может такое случиться. А почему, Катя, вы о нем спросили?

– Борис Исидорович, царство ему небесное, приглашал меня участвовать в его программе уничтожения запасов химического оружия.

– И правильно сделали, что не пошли, – доктор Горелов улыбнулся, глядя на привлекательную женщину, на ее стройные ноги, на длинную шею, высокую грудь. – Вам, Екатерина, фотомоделью бы работать.

– Бросьте, Николай Матвеевич, вы меня в краску вгоняете, – она искусно изобразила смущение и покинула кабинет.

«Хороша! Сбросить бы мне лет двадцать или ей добавить десяток, – подумал доктор Горелов, – я бы за ней приударил. Такая женщина – и не замужем. Эх, где мои семнадцать лет?» – волнение охватило заведующего лабораторией. Он потер ладонь о ладонь, взглянул на свое отражение в зеркале, висевшее над умывальником, а затем ехидно сморщил губы.

– Мерзкий старик, – сказал он, глядя в зеркало, – и тебя, дурака старого, туда же потянуло. А Смоленского жаль… Светило. Правда, последние лет десять он наукой напрямую не занимался, эксперименты оставил. А ведь мог бы, голова была светлая. Но каждому свое.