Довольно быстро выяснилось, что Шурик крайне редко позволяет себе злоупотреблять спиртными напитками. И вообще, он самый расчудесный человек в мире. Просто последняя неделя перед отъездом была очень напряженной, вот и расслабился.

В кармане у девушки запел мобильник, и она суетливо вскочила, перевернув на столике пластиковый поддон с Натальиным рулетом. Извиняясь одними глазами, торопливо ответила на звонок. Лицо вмиг похорошело от легкого румянца. Несколько коротких слов о том, что все в порядке, и начались сплошные «дакания». В унисон им Маечка согласно кивала головой.

После разговора что-то в ней неуловимо изменилось. Как будто хватанула эликсира радости. Наталья покосилась на меня и невольно хмыкнула в ответ на делано-рав-нодушное объяснение Маечки: «Мама звонила». Немного позднее, когда девушка ушла, унося с собой весомый багаж почерпнутых жизненных знаний «от Натальи», подруга сообщила мне о выводе, к которому пришла. У Маечки определенно есть «милый друг». С таким счастливым выражением лица, которое она примерила в момент переговоров по телефону, наставлений мамули не слушают. Просто потому, что их вообще надлежит пропускать мимо ушей. О своих выводах я говорить не стала, поскольку они мне не понравились еще больше, чем Наташкины.

Неделю спустя, примерно через полчаса после выгрузки из поезда «Хельсинки – Москва», около того же ничуть не изменившегося Ленинградского вокзала пьяный Шурик буквально на моих глазах попал под машину какого-то тоже явно пьяного водителя. И это было очень страшно. Мы с Натальей изрядно притомились на оживленном пространстве рядом с входом в метро, ожидая прибытия за нами родных людей. Они значительно опаздывали. Словно первый день за рулем.