Чуть позднее на левой щеке Шурика Майка обнаружила рифленый след подошвы чьего-то ботинка. Шурик только виновато и застенчиво улыбался. Но надо отдать должное и ему – это был его последний сольный номер за границей. Скорее всего, подействовала угроза руководителя группы о немедленной высылке на родину. Но не исключено, что у Шурика просто кончился «золотой запас». Тем не менее Майка больше не выводила Шурика на массовые мероприятия.

Будучи не в силах сдвинуться с места, я с трудом осмысливала картину произошедшего. Впрочем, центральная ее часть, Шурик, была скрыта от меня толпой любопытных. Ее с трудом удалось пробить милиции и людям в форме «скорой помощи». «Увидеть Стокгольм, и умереть!» – единственная мысль, разгулявшаяся в моей голове, мешала сосредоточиться.

Шурика, на удивление, быстро увезли, любопытные разошлись. Все вокруг, как ни в чем не бывало, заполнилось прежней привокзальной суетой. Мизерная капля людского моря испарилась, но это никак не сказалось на общей массе жизненной текучки. Все правильно – мегаполис! «Капля» обретает индивидуальность только на предметном стекле семейно-дружеского микроскопа.

Сильные руки обхватили меня сзади, и я безвольно на них повисла. Почему-то даже не удивилась. Просто подумала, что маньяки в столице совсем оборзели, нападают средь бела дня, при большом скоплении народа. И неожиданно разозлилась, а разозлившись, попыталась яростно лягнуть ногой нападавшего. Никогда не славилась ловкостью! Дмитрий Николаевич отделался легким испугом и обидой – за «все хорошее». В дополнение рассердился еще и на то, что не опознала его родные руки.

– Ефимов, ты не прав! – уже по дороге домой встала на мою защиту Наташка, удивленная моей пришибленностью. – Твой фактор неожиданности сделал из Иришки идиотку. Пробираешься, как тать, чтоб жену свою обнять. О блин! Стихами заговорила. Полуплагиат. Короче, в Финляндии и Швеции так исподтишка не поступают.