Водчонка – груз нежный. Особенно это чувствовалось сегодня, когда вся партия с длинным горлом пришла в раритетных алюминиевых ящиках, в которых когда-то возили молочные бутылки. С такой дремучей древностью приходится сталкиваться все реже и реже, но, если уж попадаешь, то мало того, что звенишь на два квартала вперед, но и рискуешь не досчитаться трех – четырех бутылок, если будешь ехать со скоростью больше шестидесяти.

На углу Чернышевского и Революционной, уступив дорогу самоуверенной «Тойоте» преклонного возраста, я аккуратно въехал на пешеходную часть тротуара, развернулся около тополя и поставил машину перед нашим самым большим киоском, именуемым в журналах учета «первым» или «угловым».

Продавщицу зовут Валя, двадцать восемь лет, разведенка, сыну – шесть. Все как обычно, в нашем городе проблем с кадрами нет. У всех одна и та же история: муж – алкаш, на заводе денег не платят, попала под сокращение. Самый лучший контингент. Полгода без мяса, а тут живые деньги раз в неделю на руки. За такое счастье они все по началу готовы были нам с Серегой задницы целовать. Правда, чувство благодарности проходило почему-то на удивление быстро.

Когда я вышел из машины, Валька уже стояла на пороге, открыв мне дверь. Она была одета в серый вязаный свитер, джинсы и старые, в заплатках, сапоги « дутыши».

– Привет, – Она старалась держаться как ровня, но все – таки чуть-чуть заискивала. – Наконец-то. Я совсем пустая.

– Что, совсем ничего? – Я занес первый ящик и поставил его на заранее приготовленное место.

– Пара пузырей.

– Хорошо. Сколько тебе оставить? Она подумала.

– Когда следующий завоз?

– В воскресенье вечером или в понедельник утром.

– Тогда девять.

– Хорошо.

Я составил восемь ящиков в углу у самого входа в два ряда, а девятый занес под кассу.

– Когда тару заберете? – спросила Валя, после того как я закрыл машину и вошел внутрь.