– Где ящики? – спросил я Свету, когда она отошла от окошка.

– Я их продала, – сказала она безмятежно, – Достали. Уже сидеть негде было…

– Ты что, серьезно? – перебил я, вспыхнув, как бенгальский огонь, но все еще надеясь, что это шутка. Никто и ничего не имел права покупать или продавать без нашего с Серегой ведома.

– Успокойся, – сказала Света, улыбнувшись и взяв меня за руку. –

Все нормально. Помнишь трех хачиков, которые два месяца назад предлагали нам палево? Они открыли пункт приема посуды на углу за хозтоварами. Скупают водочные бутылки по рублю. У них такой наплыв, что тары не хватает. Я им продала по триста рублей за ящик, а у нас по накладным залоговая стоимость – сто пятьдесят. Двойная цена с ящика вроде бы неплохо. Забрали все, даже дюраль, и готовы купить еще.

Бенгальский огонь погас, так и не разгоревшись. Сказать было не чего. Неплохая сделка. Можно было продать им всю тару, которая у нас зависла. Весь вопрос заключался в том, согласится ли на это Угланов, наш поставщик. Иногда у него самого не хватало ящиков и он наотрез отказывался брать деньгами. Тем более, что до сегодняшнего дня я считал, что Угланов монополист в городе по приемке пустой посуды. Если ему перебежали дорогу, то не миновать разборок.

– Да ладно, все еще можно вернуть, – как будто читая мои мысли, продолжила Света, – Я им дала как бы взаймы, если что, заберем обратно.

– Мы этот вопрос еще обсудим, – хмуро сказал я.

– Эй, взбодрись, – она игриво потрепала меня по щеке. – Лучше пересиль себя и скажи спасибо. Сейчас тебе станет еще веселее. Я самовольно истратила пол-литра на расчистку территории.

Света посмотрела на меня воинственно, ожидая моей негативной реакции.