Он летел настолько близко к своему ведомому, что мог видеть заклепки и царапины на фонаре кабины, трафаретные предупреждающие знаки на фюзеляже. Полет проходил в условиях сплошной облачности — четыре воздушных акулы в бледной небесной беспредельности. Радио хрипело, будто кто-то полоскал рот. Угадывались переговоры различных служб ВВС, врывались язвительные женские голоса ханойских радиооператоров (ложные координаты, оскорбления, непристойности), и снова визг и клекот глушилок — северовьетнамские технические службы старались вовсю, создавая помехи на рабочих частотах американцев. Иногда шумы перекрывались взрывами музыки и невнятной речью на чужом языке.

Облака стали редкими, самолет летел над залитыми водой рисовыми полями, отражавшими небо.

— Синий ведущий, — послышался голос диспетчера наземной службы контроля, — говорит Красная Корона. Бандиты на двухстах сорока градусах, расстояние тридцать две мили.

— Роджер, — произнес он в шлемофон. — Синим поворот вправо десять градусов, пусть догоняют.

— Синий ведущий, Синий второй. Ракеты «земля — воздух» на сорока градусах, в пяти милях. Повторяю, ракеты…

— Вас понял.

Северовьетнамцы пока уходили от боя, они гнали американцев на юг, чтобы те израсходовали побольше топлива.

— Синий ведущий, Красная Корона на связи. Три ракеты впереди вверху.

— Бандитов, похоже, корректируют с земли.

— Второй, на какой высоте ракеты?

— Восемнадцать тысяч.

Устроить для них конверт-ловушку, загнать их туда. У этих ракет разные настройки детонации, их параметры для нас что надо.

— Синий ведущий, «МиГи» на позиции семь часов, восемь миль.

— Роджер.

— Синий ведущий, еще три вверху спереди.

— Синий ведущий, бери круто на север. Ракета летит на тебя, высота пять тысяч, она приближается.