Днем позже его вытащили из клети и привели в хижину. Пилот «В-52» лежал на циновке, едва дыша, — дыхание бедолаги не в силах было потревожить даже мух, залепивших его рот и глаза.
Пилота выволокли на улицу под солнце.
И снова принялись за Чарли. Тот же пожилой солдат со своей тощей тетрадкой.
— Скажи, какая у «F-15» высота захода на цель?
Он покачал головой.
— Скорость захода на цель? Сколько горючего перелетать от Убон до Ханой? Ты должен говорить.
Когда он опять отказался отвечать, ему связали за спиной руки, да так крепко, что сошлись локти. Потом перетянули ноги и соединили обе веревки. Потом к запястьям привязали еще веревку, которую через спину протянули к адамову яблоку. Малейшее движение натягивало одну их веревок, так что он ощущал, где соединялись все его кости, хрящи и мускулы. В спине, без сомнения, что-то было сломано.
Он искал способ не чувствовать боль. Но самовнушение не помогало. Когда же он попробовал заснуть, голову ему облили горячей водой. Не кипятком, но страшно горячей. А думать он уже был не в состоянии. Солдаты продернули палку между веревками и оттащили его обратно в яму.
Шел дождь. Он облизывал бамбуковые перекладины своей клетки. В голове вертелось: каждая минута, которую ты пережил, дает надежду на следующую. Возле клетки стояли солдаты и над чем-то смеялись.
День — ночь, ночь — день, возможно, еще один день, за которым была еще одна ночь, или этот день был перед прошлой ночью, или это ночь была день тому назад, после которой он только что очнулся? Он пробовал считать восходы и закаты, но такая система оказалась ему не по силам.