Из-за плотно прикрытой двери сауны долетел слабый голос:

— Иван.

Звали, вероятно, господина Игнатовича, поскольку я от рождения зовусь Игорем. Осознав эту простую истину, я метнулся к выходу, стараясь производить как можно меньше шума. Не могу сказать, что я уже очень здорово испугался. Скорее, я был потрясен фактом чужой нелепой смерти. Выбрался я из дома еще удачнее, чем попал в него. Рассеянные охранники так и не заметили моей одиссеи по вверенному их заботам объекту. Более всего я боялся, что выскочившая из сауны блондинка закричит раньше, чем я успею покинуть проклятую усадьбу. Но, слава Богу, все, кажется, обошлось. От страшного места я удалялся на предельной скорости. Моя потрепанная машина чихала и кашляла, но я гнал и гнал ее по трассе, словно пытался убежать от преследующего меня наваждения. В голове роились проклятья по адресу втравившего меня в паскудную историю Чернова. И черт же дернул меня вообще взяться за фотоаппарат, а тем более поддаться искушению зарабатывать с его помощью деньги. В конце концов, три тысячи баксов — это вообще не сумма. Во всяком случае, не та сумма, из-за которой человек, не достигший еще и тридцати лет, должен отправляться на нары, не говоря уже о том, что этот человек ни в чем не виновен. Но недаром говорится, что на дураках воду возят. А никакого другого определения для субъекта, столь глупо вляпавшегося в историю с убийством, мне сейчас в голову не приходило.

С этими мыслями я ворвался в квартиру своего работодателя. К слову, квартиру весьма скромную, обставленную безо всяких претензий на роскошь. А сам хозяин в линялых джинсах и в майке с дурацкой надписью на груди никак не вписывался в образ частного сыщика. Но я ведь и раньше знал, что этот аферист не Шерлок Холмс, а вот попался как последний доктор Ватсон.

— Ты погоди орать-то, — хозяин старательно дожевывал колбасу — Что случилось такого ужасного?

Мои выражения, среди которых преобладали матерные, он выслушал со стоическим терпением, не дрогнув ни одним мускулом довольно красивого и мужественного лица.