Но теперь это уже позади. Скрупулезно следуя законам маскировки, здесь все вернули на свои места, как было прежде. Снова выращена трава, закрывшая раны в земле. Новые невинные кусты одели неприветливые проволочные заграждения. Завесы из деревьев скрыли от настырных зевак то, что не очень хотелось показывать. Сетки, украшенные искусственной зеленью, полотнища, окрашенные в цвета окружающего ландшафта, вводили в заблуждение даже наших собственных авиаторов относительно расположения наружных объектов.

И рабочие уехали со своими машинами, и птицы вернулись. Снова воцарился мир — по образу и подобию того, какой и надлежало охранять.

Сердце д'Эспинака забилось сильнее. Он правильно сделал, что прибыл сюда. Его холостяцкая жизнь, целиком посвященная службе, найдет полезное применение здесь, в этом месте, которым ему предстояло любоваться по крайней мере в течение двух лет.

— Эй, д'Эспинак!… Вы не заснули? Вот ваши люди.

Батальон, который перегруппировался вне поля их зрения, возвестил о себе бешеными звуками дьявольской мелодии «Сиди-Браим». Он появился на повороте дороги к перевалу. Земля буквально задрожала под быстрым, размеренным шагом этого множества крепких и энергичных людей…

Эспинак неподвижно замер, внимательно разглядывая их. После того как промелькнули красные, налитые кровью, с надутыми щеками лица надсаживавшихся трубачей, промаршировал знаменосец, окруженный своим эскортом, затем капитан — заместитель командира батальона, приветственным движением сабли как бы представивший двигавшуюся массу, состоящую из рот, которые, образовав каре, шагали позади своих офицеров. Новый командир ощутил прилив радости и расположения к ним. Привыкший читать в глазах солдат гораздо больше того, что могут видеть многие другие, он сразу был завоеван ими. Лихая откровенность, с какой в ответ на уставную команду капитана «равнение направо» вся их масса повернула лица в знак уважения к нему, гордый пыл их глаз были верным залогом здорового духа и моральной стойкости. Работа с ними, пожалуй, будет удачной.