Сидя со стаканом в руке, раскрасневшись лицом и неприлично выставив пузо, он угощал их последними анекдотами из жизни Мариуса. Это чем-то напоминало купе для курящих. Его доверительный до этого голос торжествующе возвысился при произнесении заключительной фразы, которую он считал на редкость удачной. Финал заставил поморщиться Эспинака, который, хотя и не был ханжой, все же не был лишен вкуса. Он сделал шаг к опасному сборищу, решив вежливо разогнать его во что бы то ни стало.

Шелест шелка сзади и стремительный наплыв запаха духов, который был хорошо ему знаком, заставили его обернуться к мадам Брюшо, только что вошедшей в комнату. Ее улыбка, присущая только ей, была немного деланной. Она поколебалась секунду, как бы смутившись от всех этих устремленных на нее мужских взглядов, покраснела, но, набравшись смелости и незаметно подмигнув Эспинаку, решительно вмешалась в разговор.

— Вы знаете, господа, что в зале для бриджа — простой. Там просят подкрепления. Луи, вы так любили играть в карты.

— Ни за что на свете, мне и здесь хорошо,— заворчал Брюшо.— Не так ли, друзья мои? Лучше послушайте еще один анекдот, совершенно потрясающий. Мариус только что женился…

Анна Брюшо легонько пожала плечами. Она обернулась к Эспинаку, улыбнувшись ему немного грустной, очень доверительной улыбкой.

— Некрасиво с вашей стороны, дорогая мадам, скрываться, особенно сегодня вечером, когда вы производите… некоторым образом… весьма неотразимое впечатление.

Вы находите? Я тронута, майор. Но если допустить, что вы… некоторым образом… весьма любезны, то невольно хочется спросить — чего ради мною предпринято столько усилий?

— Я вовсе не говорил, что вы нуждаетесь для этого в каких-то усилиях. Но если это хоть чуть-чуть для меня, то отнюдь не напрасно. Пойдемте выпьем немного шампанского. Я вас больше не оставлю. Хочу позаботиться хоть немного и о собственном удовольствии.