Девушка поплотнее запахнула халатик и попятилась. В ее глазах мелькнул испуг, лицо исказилось.

- Я - дочь Вилла Линча, - тихо промолвила она. - Я... я не знала о вашем приезде. Здесь я не живу, вот приехала кое-что забрать отсюда.

Малко, тоже испытывавший неловкость, сказал в ответ:

- Извините меня. Надеюсь, ваш отец отыщется!

Глаза Туллы Линч сверкнули:

- Его никогда не найдут. "Проды" убили его!

Малко всматривался в окаменевшее от ненависти лицо. Девушке не было и двадцати. Он вдруг почувствовал, что его присутствие в обществе столь юной и столь ненавидящей особы совершенно неуместно в этом тихом загородном доме.

Оставив чемодан, он последовал за ней в заурядную, безликую гостиную. Они уселись рядом на диванчик со спинкой, и Тулла поставила наконец бутылку с молоком.

- Может быть, еще не все потеряно, - начал он. - Его могли, например, похитить, чтобы потребовать выкуп.

- Единственное, что можно сделать, это отомстить за него! - отрезала она.

Эти слова Тулла почти выкрикнула.

- Полиция... - заикнулся было он.

Тулла Линч фыркнула, как разъяренная кошка.

- Полиция! Они там все из протестантов и ничего, разумеется, не будут делать. Сразу видно, что вы не знаете Ирландии!..

Малко не нашелся, что сказать. Увиденное им в Белфасте со времени приезда не вселяло особых надежд. Настоящая Помпея, если не хуже. Главная улица католической части города, Фоллс-роуд, напоминала Варшаву 1945 года. На протяжении полутора километров не осталось ни одного целого дома. Когда он ехал в такси из аэропорта, их остановил английский патруль. Держа их на мушке, солдаты обыскали машину, водителя и его самого. Хорошо еще, что его сверхплоский пистолет был отправлен дипломатической почтой прямо в американское консульство в Белфасте. ЦРУ не желало иметь неприятности с английскими властями. Здесь же, в Саффолке, казалось, что охваченная огнем Ирландия где-то за сотни километров.