Теряя сознание, он услышал, словно издалека, голос четырехпалого:

– На кого ты работаешь?

Он уже не слышал, как один из державших веревку громко выругался. Лишившись чувств, Билл Линч сразу отяжелел. Потеряв равновесие, один из двоих выпустил веревку из руки, а второй, откидываясь назад для упора, поскользнулся на мокрой от виски деревянной поверхности и упал на спину.

Ничем более не удерживаемый на поверхности, Билл Линч погрузился в виски.

– Достаньте его! – завопил четырехпалый.

Но едва двое державших Билла стали подниматься на ноги, прибежал Син и закричал снизу:

– "Синеносые"! Тут, во дворе!

На жаргоне членов ИРА «синеносыми» называли полицию. Махнув рукой на Билла Линча, троица впопыхах слезла по лестнице с чана и бросилась за Сином в середину зала. Они увидели мечущийся по окнам свет сильного ручного фонарика. Вероятно, слышали выстрел.

К счастью, на задворках была маленькая дверь, выходившая на дорогу. Всегда можно было успеть смыться на машине.

Четырехпалый первым оправился от испуга. Он остановился в темном углу.

– Подождем здесь, – распорядился он. – Может быть, они сюда и не полезут.

Он оказался прав. Через пять минут все успокоилось. Послышался шум отъезжающей машины. Подождав еще четверть часа, они вернулись к чану. Четырехпалый и Син вновь взобрались наверх.

На поверхности 100000 литров виски ничего уже не плавало: тело Билла Линча было на дне... Син покрутил головой.

– Да, нелегко будет его достать! Придется спустить чан... По меньшей мере, два дня.

Четырехпалый повернулся к нему:

– Что случится, если оставить его там?

– Ничего, полковник! Будет что-то вроде квашенного в виски яблока... Но вот через месяц-два, когда станут чистить чан...

– Устрой это пораньше, хорошо?

Син согласно наклонил голову:

– Сделаем!

Четырехпалый уже начал спускаться по лестнице.