– Сколько времени вы пробудете в Белфасте?

– Пока не знаю. Я должен заменить вашего отца. Не думаю, во всяком случае, что останусь на этой работе.

Пролетел тихий ангел с саваном на крыльях. Глаза Туллы вновь наполнились слезами.

Вдруг она встала.

– Папина машина в гараже. Можете пользоваться. Только осторожнее! Нельзя ставить машину в «контрольной зоне». Сами увидите: желто-голубые знаки.

– Почему?

Губы девушки скривились в иронической усмешке.

– Из-за бомб. Все возят с собой бомбы. Поэтому запрещено оставлять машины без людей...

– Видимо, это не облегчает жизнь, – вздохнул Малко.

Тулла безнадежно пожала плечами:

– Белфаст, чего же вы хотите!

Вновь у нее появилось это выражение беспокойства, отчужденности. Пальцы Туллы то сплетались, то расплетались. Неожиданно она спросила:

– Вы католик?

– Да, но к службе хожу редко.

Словно с облегчением, Тулла слегка кивнула.

– Ну, я пошла спать.

– Я тоже.

Они вышли в коридор вместе. Тулла остановилась у дверей своей спальни. Соски ее грудей так туго натягивали шерстяной пуловер, что он готов был лопнуть. Хороша! В ней чувствовалась самоуверенность женщины, не знавшей любви. Взволнованный близостью этого великолепного тела, Малко не сводил с девушки загоревшихся глаз.

Тулла отвернулась с угловатостью подростка и открыла дверь в спальню. Малко заметил огромный топор, прислоненный к туалетному столику.

– Оказывается, вы ночью еще и дрова рубите? – пошутил он, улыбаясь.

Девушка, не ответив на его улыбку, быстро провела рукой по деревянному топорищу.

– Это из-за протестантов, – пояснила она. – Мы не имеем права держать огнестрельное оружие. Но это тоже годится!..

Судя но всему, угроза относилась не к одним протестантам. Тулла закрыла дверь, а Малко отправился в свою комнату. Вешая в шкаф костюмы, он размышлял. Странное было ощущение – занять место пропавшего, вероятно убитого человека. И еще было неприятное чувство, что он служит приманкой, словно привязанная к дереву коза для охоты на тигра. Он старался придумать какую-нибудь уловку, чтобы Тулла осталась в доме. Во-первых, она, вероятно, много знала, а во-вторых, при всей своей неприступности, была чертовски соблазнительна.