Директор пансионата выхватил у вопящего Котова мобильный телефон и дрожащими пальцами набирал номер милиции и «Скорой помощи». К Котову подошла местная врачиха, полная женщина с высокой шишкой из светлых волос и торопливо увела его к себе в кабинет.

— Меня ранили, ранили! — чуть не плача, повторял Евгений.

Женщина что-то говорила ему, мягко, но решительно освобождая плечо Евгения.

— Скажите, я не умру от потери крови? — встревоженно вопрошал Котов.

— Нет-нет, — невольно усмехнувшись, успокоила его врач. — Ничего страшного, сейчас сделаем перевязку, и через несколько дней будете в полной форме.

Только избегайте физических нагрузок.

— Боже мой! — ахнул Котов, который успешно избегал физических нагрузок уже в течение нескольких лет.

Она смазала рану, перевязала ее и, вручив Евгению пузырек какого-то лекарства, сказала:

— Мне нужно вернуться туда…

— Конечно, конечно, — закивал Котов. — А у меня не будет заражения крови?

— Нет. И вообще радуйтесь, что легко отделались.

Если бы пуля прошла чуть левее, вам бы уже и заражение крови не грозило.

От осознания, какой опасности он избежал. Котов чуть было не впал в кому, но постарался взять себя в руки и даже пошел за врачом обратно в зал. Однако заходить туда он поостерегся и замешкался у двери, лишь осторожно заглядывая в зал.

Там уже хлопотали врачи из бригады «Скорой помощи», расхаживали нахмурившиеся оперативники, начальник группы о чем-то разговаривал с растерянным и подавленным директором пансионата. Тот беспрестанно вытирал высокий лоб платком, качал головой и что-то говорил, показывая рукой то на тела, то на окно, то на Виталия Романовича Парамонова, сидевшего в углу. Потом он обвел зал глазами, заметил стоявшего в дверях Котова и указал на него. Евгений увидел, как один из милиционеров направился к Парамонову, а другой — в его сторону.

— Старший лейтенант Козырев, — представился он. — Вы свидетель происшествия?