— Нет ещё, — сказал диспетчер.

— И не включай. Если антивирусные фильтры не сработают, вторая машина тоже зависнет.

— Так это же ЧП! — покачал головой диспетчер.

— Ещё какое! — согласился компьютерщик. — Нужно немедленно сообщить по службам, что в сети хакер. Ничего, сейчас мы его, гада, локализуем! — сказал он твёрдо.

Алексей видел, как Лобстер вышел из телефонной будки, на ходу застёгивая свой рюкзачок, неторопливо подошёл к палатке, сунул деньги продавщице, получил бутылку пива, направился к машине. Он уселся на сиденье, закинув голову, сделал большой глоток.

— Поехали!

— Куда теперь? — спросил Алексей, трогая машину с места.

— Не знаю пока. Подумаю. — Лобстер сделал второй глоток. — Только что себе лет пятнадцать заработал.

— Да ладно тебе трендеть! Чтоб такой срок намотать, замочить кого-нибудь надо! — усмехнулся водитель.

— Вот я и замочил! — Лобстер вздохнул, посмотрел на полупустую бутылку. — Ладно, шутка. Поедем к моему другу на «Сходненскую».

Когда самолёт начал выруливать на взлётную полосу, Миранда откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Она с детства боялась летать. Особенно было страшно, когда самолёт разгоняется по взлётной полосе. Всё вокруг начинает бешено вибрировать, трястись, дрожать, реветь, неведомая сила вжимает тело в кресло, пытаясь расплющить тебя, уши перестают слышать, будто их плотно забили серными пробками… Папа рассказывал, что именно при взлёте происходит наибольшее число катастроф. Только не думать о плохом! Не думать! Миранда приоткрыла глаза — не наблюдает ли за ней старик англичанин? Ещё не хватало, чтоб он увидел, как она боится! Но старик, напялив очки, читал газету. «Ишь ты, храбрый какой старикашка!» — завистливо подумала Миранда.

Вот оно, началось! Самолёт замер на взлётной полосе, двигатели взревели громче, пронзительней, страшнее. Она нащупала застёжку на животе — защёлкнута ли? — и приоткрыла рот.