Музами греки вас называют – для нас вы Камены
Встала старушка; внесла рукою дрожащей лампаду.Илия с плачем ей молвит, виденьем испугана грозным:«Выслушай, дочь Евридики! родителя милой супруги;Страшен мой сон! Смертельной тоскою сжимается сердце.Берег реки неизвестной, пышною ивой одетый,Кто-то прекрасный меня увлекает… потом одинокоТам я блуждаю, сестрица; стопою неверной дорогуТщетно пытаюсь найти, призываю тебя, но напрасно.Замерло сердце… Не видно пути… Куда же идти мне?Вдруг родителя голос – он имя моё называет:«Милая дочь! Сулит тебе рок несчастье в грядущем,Но из этой реки твоё счастье сугубо воспрянет».Так он сказал мне, родная, и вдруг от глаз он сокрылся.Сердцем стремлюсь я к нему, но увы! его нет предо мною.В горе к лазурному небу не раз простирала я руки,В слёзной мольбе призывая отца, но напрасно молила…Здесь я проснулась, в тревоге смертельной, покой свойутратив.
[Далее, вероятно, идёт всё так, как изложено у Ливия, и первая книга кончалась славословием Ромула, в момент кончины ставшего богом:]
Сладкой тоскою их сердце пронзилось: царя славословятРечью такой: «О Ромул божественный, Ромул – владыка,Страх и блюститель отчизны, бессмертных славная отрасль.Ты наш отец, ты родитель, божественной крови потомство,Вывел на свет лучезарный ты нас из мрака забвенья.
[Там же (кн. I, ст. 55) Энний рассказывает о гадании Ромула и Рема, кому быть царём:]
Царскою властью прельстившись, безмерно престола желая,Братья решают судьбу вопросить пернатых полётом.Вот на холме Палатинском
Злата не требую я, и выкупа мне не давайте:Мы не торгуем, войну мы ведём, и жребий о жизниНам подобает железом решать, а не златом презренным.Вас ли владыка-Судьба, меня ль пожелает возвысить.Храбростью нашей решим. 