Однако, со своим именем и заурядной внешностью Филя давно смирился, потому что в его жизни было гораздо более страшное – теща. Перед ней он и должен был предстать в данный момент и потому ноги его еле несли к дому, к бывшему родному дому, Вернее к комнате, доставшей от родителей Филимона.

Обшарпанные стены подъезда выглядели отталкивающе, раздолбанная лестница жалобно скрипела от каждого шага. Филе казалось, что это – восшествие на Голгофу. Он подошел к двери, взглянул на таблички с фамилиями соседей: «Петровым» – 1, Сивухиным – 2, Козябкиным – 3, Лоховскому – 4. Звонить он не стал, порывшись в кармане, нашел ключ и открыл дверь. На счастье, никого из многочисленных соседей в коридоре не оказалось. Объяснять, почему он так рано с работы, не хотелось. Филя разулся прошел подлинному темному коридору держа в руках старые ботинки. Аккуратно поставил их, тихонько толкнул дверь комнаты и… чуть не заплакал.

В его любимом кресле восседала Нина Михайловна, возле нее на табуретке стояла двухлитровая пластиковая бутылка с пивом и лежали пара пакетиков с чипсами. Теща хрустела картофельными кусочками, будто перемалывала кости самого Филимона. Пиво и чипсы Филя выиграл пару дней назад на какой-то дурацкой лотерее. Филимон, которому никогда не везло в азартных играх был на седьмом небе от счастья. Он уже представлял, как посидит с другом детства Пашкой Колбасовым у него дома в субботу, в его холостяцкой берлоге и отметит эту удачу.

Ни жене, ни тем более теще, Филимон не рассказал о выигрыше. Зачем? Он и так все отдавал до копеечке Нине Михайловне, которая самолично распоряжалась семейным бюджетом Лоховских. Попробовал бы он не отдать. Однажды он пытался противостоять насилию, а потом долго объяснял ребятам в институте, что просто ударился об угол. Бутылка и чипсы были надежно спрятаны в коробке с макулатурой, хранившейся на антресолях. И вот теперь, мечта о «празднике» жадно пожиралась мадам тещей. Вот тогда-то не сдержавшись, мысленно Филимон произнес ту ужасную фразу: «Чтоб ты обожралась до смерти, старая стерва…»