— Как, черт возьми, мы прорвёмся, сэр? — спросил Пендлтон.

Шарп не знал, что ответить.

— Продолжайте движение! — скомандовал он и направил своих людей в переулок, который круто спускался к реке.

Перед ними, цокая копытцами по камням мостовой, бежала коза с оборванной верёвкой на шее. Пьяный португальский солдат лежал у стены с ещё полным бурдюком на груди, рядом валялся мушкет. Шарп, чтобы его стрелкам не пришла в голову та же соблазнительная мысль, спихнул бурдюк на булыжники и со всей силы наступил на него, разрывая кожу. Возле реки улицы стали более узкими, среди теснящихся многоэтажных домов попадались мастерские и склады. Здесь толпа беженцев стала гуще. Каретный мастер забивал дверь досками, — предосторожность, которая только раззадорит французов, и они непременно разорят его дом и разгромят всё, что не смогут унести. Выкрашенный красной краской ставень бился на ветру о стену. Брошенное бельё полоскалось на верёвках, натянутых над головами между домов. Пушечное ядро пробило крышу, разбрасывая вокруг осколки черепицы. Собака с рассечённой черепком до кости лапой хромала под гору и тихонько скулила. Женщина вопила, зовя потерявшегося ребенка. Вереница маленьких сирот, одетых в одинаковые домотканые крестьянские рубашонки, кричала от ужаса, а две монахини пытались расчистить для них проход в толпе. Священник бежал от церкви с массивным серебряным крестом на одном плече и грудой вышитых одеяний на другом. Через четыре дня ведь Пасха, вспомнил Шарп.

— Действуйте прикладами, — кричал Харпер, призывая стрелков пробиваться сквозь толпу, которая заблокировала узкие арочные ворота, ведущие на набережную.

Телега, загруженная мебелью, перевернулась, и Шарп приказал оттащить хлам в сторону, расчищая дорогу. Спинет, а может быть, клавесин, покрытый тонкой инкрустацией, был разбит в щепки и превратился в кучу мусора. Кое-кто из стрелков, сдерживая винтовками толпу, расчищал дорогу к мосту для сирот. Рухнула груда корзин, и множество живых угрей заскользили, как змеи, по булыжной мостовой. Французы уже развернули пушки на вершине холма и были готовы бить прямой наводкой через реку по португальской батарее, расположившейся на террасе женского монастыря.