— О ссуде? Несколько раз. Он не особо меня слушал.

— И это вас разозлило?

— Нет, обескуражило. — Твилли прищурился и сцепил пальцы на затылке. — Огорчило, расстроило, обидело, пристыдило...

— Но еще и разозлило? Ведь человек должен быть очень зол, чтобы взорвать здание банка.

— Нет. Человеку нужно решиться. Я решился.

Доктор Бостон поймал на себе удивленные взгляды слушателей, ждавших его реакции.

— По-моему, вы уходите от ответа, — сказал он. — Что думают остальные?

— Я ни от чего не ухожу, — встрял Твилли. — Купил динамит. Приладил запал. Взял на себя ответственность.

— Угрохал кого-нибудь? — спросил сосед по парте.

— Разумеется, нет! — рявкнул Твилли. — Все происходило в воскресенье, когда банк закрыт. Если б я реально взбеленился, устроил бы это в понедельник утром и удостоверился, что дядя в здании.

Некоторые условники согласно закивали.

— Мистер Спри, — сказал доктор Бостон. — Человек может терять рассудок без припадков и буйств. Злость — одна из тех сложных эмоций, которые легко выплескиваются, либо глубоко прячутся, так глубоко, что мы их зачастую не распознаём. Я хочу сказать, что где-то на подсознательном уровне вы были невероятно злы на дядю — и, возможно, по причинам, не имеющим никакого отношения к его банковской деятельности.

— По-вашему, одного этого мало? — нахмурился Твилли.

— Я имею в виду...

— Он дал ссуду в четырнадцать миллионов долларов горнорудной компании, которая теперь дырявит землю на Амазонке. Что еще требовалось?

— Похоже, у вас сложные отношения с дядей, — сказал доктор Бостон.

— Я его почти не знаю. Он живет в Чикаго. Там же и банк.

— А в детстве?

— Раз он сводил меня на футбольный матч.

— Ага! В тот день что-нибудь произошло?

— Угу. Одна команда победила другую, и мы пошли домой.