По слухам, в их кругу «рэнджровер» предпочтительнее «феррари». Отсвечивающее ветровое стекло скрывало расовую принадлежность преследователя, но зачем испытывать судьбу? Стоут достал из бардачка пистолет, подаренный на Рождество президентом ассоциации «Благотворительность — полиции», и положил на колени. Впереди показалась неторопливая фура, широкая, как баржа на Миссисипи, и такая же маневренная. Стоут ее обогнал и, подрезав, закрылся от пикапа. Он решил покинуть автостраду на ближайшем съезде и посмотреть, что сделает преследователь.

Фура проехала за Стоутом к съезду, следом грязный черный пикап. Палмер вцепился в руль. Девчонка в скворечнике, принимавшая плату за проезд по магистрали, глянула на пистолет Стоута, но от комментариев воздержалась.

— Меня преследуют, — сообщил Палмер.

— С вас восемь долларов семьдесят центов, — сказала контролерша.

— Вызовите дорожный патруль!

— Ладно. Восемь семьдесят, пожалуйста.

— Вы что, не слышите? — крикнул Стоут, сунув ей пятидесятидолларовую купюру.

— У вас помельче не будет?

— Мельче лишь твои мозги! — взъярился Стоут. — Оставь сдачу и вызови дорожный патруль, мать твою за ногу! Ко мне прицепился какой-то псих.

Девка проигнорировала оскорбление и взглянула на машины в очереди.

— Черный пикап за трейлером. — Стоут понизил голос.

— Какой черный пикап? — спросила контролерша.

Стоут положил «глок»

— Сучий сын, — пробормотал Стоут.

Контролерша дала сдачу с пятидесяти долларов и сухо спросила:

— Так мне звонить в дорожный патруль?

— Не надо, спасибо.

— Может, в ЦРУ?

Стоут недобро усмехнулся. Нахалка не понимает, с кем имеет дело.

— Примите поздравления, юная леди, — сказал Палмер. — Скоро вы пополните холодный и жестокий мир безработных. — Завтра в Таллахасси он поговорит с кем нужно и устроит дуре веселую жизнь.