Вы не поверите, но уже утром возле автоматов толкались многочисленные желающие пощекотать себе нервы. Во всяком случае, лязг от металлических рычагов стоял изрядный. В основном за ручки дергали престарелые дамочки, молодость которых пришлась на предыдущие полстолетия. Впрочем, старушки и повсеместно составляли большинство среди клиентов «бандитов». Чьи-то бабушки, а, может, и прабабушки, в данную минуту они меньше всего напоминали милых старушек. Скалясь от усердия и цедя сквозь зубы всякие непристойности, старые перечницы дергали за рычаги своими сухонькими птичьими лапками, без конца скармливая в ненасытные разверстые пасти четвертаки и полтинники. Хотя я на дух не выношу моралистов и ханжей, осуждающих азартные игры, это зрелище показалось мне отвратительным. Я не отношусь к тем, кто распускает нюни по поводу смерти и бренности бытия — я прекрасно сознаю, что подвержен духу тленья и Клэр переживет меня, — и в тот миг мне не составило труда представить её на месте любой из этих ведьм.

— Заруби на носу, — буркнул я себе под нос, — впредь ты должен объезжать Фремонт-сквер стороной.

Впрочем потом, пару минут спустя, я уже сменил гнев на милость.

— Пес с ними, пусть себе потешатся, божьи одуванчики. В конце концов, кому они мешают?

Словом, с легким характером и добродушным нравом можно выжить и в Сан-Вердо.

На главной автомобильной стоянке города Чарли Андерсону выделено аж целых два места — недурно, если принять во внимание, что подобной чести из всей городской администрации удостоены всего десять человек. Что я хочу сказать: Чарли — окружной прокурор, но причислен к городской элите. Следуя его совету, я поставил машину под навес, по соседству с его «бьюиком», и двинулся ко входу в новехонькое, с иголочки, здание городской управы. Охранник учтиво взял под козырек, лифтер в ливрее поклонился и проквакал: «Здравствуйте, мистер Эддиман», а Саманта, смазливенькая секретарша Чарли, улыбнувшись, напомнила: