– Я понимаю, – сказал капитан, – но нельзя ли перенести это на…

– Нет. Запланировано на сегодняшнюю ночь. И ночью мы сделаем то, что запланировали, как обычно.

Капитан глубоко вдохнул.

– Понимаете, – сказал он, – из-за таких ветров море будет бурным. Кто-нибудь может упасть, клиент может получить травму.

– Вот для этого нам и нужна страховка. Да в такую погоду, наверное, и клиентов не будет.

– Тут вы ошибаетесь, – сказал капитан. – Если мы выйдем, клиенты будут. Эти люди чокнутые. Им плевать на погоду, им на все плевать. Им нужно только отплыть.

– Значит, мы им даем, чего они хотят.

– Мне это не нравится, – сказал капитан. – Я хочу сказать, это мое судно. И я несу ответственность.

– Пункт первый: судно не твое. Пункт второй: дорожишь работой – делай, что я тебе говорю.

Капитан сжал трубку, но промолчал.

– Кроме того, – добавил голос, – это большое судно. «"Титаник" тоже был большим», – подумал капитан.

Уолли Хартли разбудил стук, после чего из-за двери спальни раздался голос матери.

– Уолли, – сказала она, – это мама.

Она всегда говорила так, будто за ночь он мог каким-то образом забыть.

– Привет, мама, – сказал он, стараясь не показывать усталости и раздражения. Посмотрел на радиобудильник. 8.15. Уолли лег спать в 5 утра.

Дверь открылась. Уолли зажмурился от света и увидел мать в дверном проеме. Она оделась и уложила волосы, словно собралась куда-то пойти – чего, если не считать супермаркета, никогда не делала. Встала мать, как обычно, в 5.30.

– Хочешь вафель? – спросила она.

– Спасибо, не хочу. – Так он говорил каждое утро с тех пор, как, к своему стыду и отчаянию, в 29 лет – 29, боже мой! – переехал жить обратно к матери. Уолли не завтракал, но уже отчаялся ей это втолковать. Мать вбила себе в голову, что должна печь сыну вафли. И так просто от этой затеи отказываться не собиралась.