Он вспомнил, с какой радостью встретил приход к власти фашистов в том далеком 33-м году, как выступал на сборищах подобных ему жизнерадостных юнцов. Каких трудов и страхов стоило ему, как представителю Британского союза фашистов, пробраться в блокированную Германию в 39-м году. Как поступил в министерство пропаганды, а в 43-м году понял безнадежность фашистской авантюры. Он понял, что время еще есть, но конец неизбежен.

Спокойно и методично он начал подготавливать свою будущую безопасность. Он по-прежнему работал в министерстве пропаганды, по-прежнему выступал по радио для Англии, отравляя умы англичан фашистским ядом. А они слушали, потому что это было смешно. Он последовал за другими англичанами в Берлин, продолжая работать на Германию, но ждал удобного случая, чтобы привести в исполнение свой план.

Только после высадки в Нормандии британских, канадских и американских сил он решил, что пришла его пора. Тогда его начальство было занято собственной судьбой. У него была репутация хорошего слуги, ему доверяли и награждали. Он вступил в СС и был назначен заместителем начальника концлагеря в Бельзене. Это назначение ничего не изменило. Бельзен был первой вехой на пути к безопасности.

Следующим ходом было необходимо найти английского солдата, документы которого он мог бы использовать. Это заняло много времени и потребовало терпения, но в конечном счете он выбрал Дэвида Эллиса, человека, не имеющего родственников и привязанностей и, очевидно, друзей. Самым важным было то, что Эллис был единственным оставшимся в живых из всего батальона, погибшего в полном составе под Дюнкерком. Собрать всю информацию об Эллисе было для Кашмена проще простого. Так же несложно было заменить документы Эллиса. Потом он спрятал документы, а Эллиса пристрелил. Время шло. И вот британская ар-мия в миле от Бельзена. Харш мертв. Больше никто в лагере не знал, что Кашмен – англичанин.

Он посмотрел в зеркало. Простое лицо Томми, Дика или Гарри из низших слоев общества. Но в глазах беспокойство и тревога.